Рассказы из жизни

Муж изменил с ее родной сестрой — она узнала и смолчала. Двадцать лет они жили втроём
Их было две — Вера и Татьяна. Родные сёстры. Вера — старшая. Татьяна — младшая. Разница — шесть лет. В детстве — как все: играли вместе, спали на одной печи, донашивали друг за другом платья. Мать умерла рано, отец запил с горя — и Вера, ещё подростком, взяла дом на себя. Готовила, стирала, обихаживала младшую. Татьяна росла красивой — бойкой, с быстрыми глазами. Все говорили: «Эта далеко пойдёт». А Вера была другой — тихая, работящая. Про таких говорят: «Ни лица, ни голоса». Но лицо и голос у неё были — только она не умела их показывать. Стеснялась, что ли. Или не считала нужным.
Пётр появился в деревне, когда Вере было двадцать три. Приехал на лесоучасток — молодой, плечистый, с гармошкой. Девки к нему так и липли. А он выбрал Веру. Почему — никто не понял. Может, за тишину. Может, за верность. Может, за то, что рядом с ней было спокойно — как у реки, которая течёт и никуда не спешит.
Свадьбу сыграли скромно. Жили в отеческом доме Веры, отец к тому времени умер, Татьяна училась в райцентре. Жили душа в душу. Первые три года.
А потом что-то сдвинулось.
Татьяна приехала из райцентра — оставила тех...

Я женился на своей первой любви, смертельно больной, после того как она внезапно вернулась и сказала, что это её «последнее желание» — но на её похоронах незнакомка сунула мне конверт и прошептала: «Она никогда не говорила тебе настоящую причину своего возвращения…

Она слишком боялась того, что могло произойти» Тринадцать лет назад Мария была любовью всей моей жизни. Мы познакомились в университете и провели три незабываемых года, строя планы на будущее.

Я был уверен, что однажды женюсь на ней. Но потом, после какой-то незначительной ссоры, она исчезла. Без прощания. Без объяснений. Она сменила номер телефона, удалила все известные мне аккаунты и исчезла настолько бесследно, что даже наши общие друзья не могли сказать мне, куда она уехала. Десять лет я задавался вопросом, что сделал не так. А потом однажды вечером кто-то позвонил в мою дверь. Я открыл — и увидел Марию. Но она была почти неузнаваема.

Она сильно похудела, была бледной и дрожала. А затем произнесла слова, которые буквально уничтожили меня: У неё была неизлечимая болезнь, и она находилась на последней стадии. Ей оставалось жить не месяцы. Возможно, всего несколько дней. И перед смертью у неё было последнее желание. ...

СТОП, МНЕ БОЛЬНО! 19-летняя ОКСАНА вышла замуж за 72-летнего АРАБА — шокирующий сюрприз в первую брачную ночь...
Оксана сидела на краю огромной кровати и не могла заставить себя поднять глаза. Праздник уже стих, за дверью смолкли голоса гостей, слуги бесшумно растворились в коридорах, а роскошная спальня вдруг стала похожа не на комнату молодожёнов, а на ловушку, из которой невозможно выйти незамеченной.
Ещё утром её одевали в белое платье, поправляли фату, надевали украшения и шептали, что она выглядит как настоящая королева. Но Оксана не чувствовала себя королевой. Она чувствовала себя девочкой, которая слишком быстро согласилась на жизнь, о которой ничего не знала.
Ему было семьдесят два. Богатый, влиятельный, молчаливый мужчина, перед которым в этом доме опускали глаза даже взрослые сыновья. Он обещал ей уважение, защиту и помощь семье. Не торопил, не повышал голос, не унижал. Но от этого страх не становился меньше.
Оксана медленно сняла серьги и положила их на столик. Звук показался ей слишком громким. Потом сняла браслет. Потом долго смотрела на своё отражение в зеркале: бледное лицо, дрожащие губы, тонкая шёлковая ткань на плечах и глаза, в которых уже не было вчерашней жизн...

Зашла в супермаркет. Краем глаза вижу мaму с сынишкой лет 6-ти. Как говорится, бедненько, но чистенько. Славный такой мальчишка. Видно было, что ему чего-то хочется, но не просит.

Пока мама копалась в корзине с уценённой мелочёвкой, он осторожно взял коробку с фломастерами, погладил, понюхал и положил на место. Потом потрогал какие-то наклейки и вздохнул... так тяжело, как старичок.

Женщина наклонилась и тихонечко сказала: "нет денег, сынок". А он только молча кивнул.
И ещё... на нём была такая жалкая шапочка с помпончиком.. совсем детская. Сердце сжалось.

Почeму-то вспомнила, что Анюта моя тоже никогда ничeго не просила.
Паpy секунд подумала... метнулась по залу, накидала в пакет эти фломастеры, наклейки, коробку пластилина и разные мальчиковые радости. Быстро оплатила, чек кинула в пакет.

Задyмалась - а как отдать, чтобы не обидеть? Дело тонкое...

Дождалась, когда мама стала в кассу, подошла к нему и бодренько говорю: "Здравствуй, мальчик. Сегодня день шапок с помпончиками. Ты не знал?! Ну как же так? Мы проводим конкурс на лучшие помпончики на шапке. Ты выиграл, вот тебе приз!"

Он так на меня посмотрел... Знаете, у меня всего один раз в жизни был такой взгляд. В Болгарии. ...

Когда кошку просили отдать, хозяева отказали. А потом оставили ее на даче

Кошка танцевала под протянутой ладонью... Это можно было назвать только так, иначе не получалось. Плавно изгибаясь, она касалась руки головой, ушками, податливой шейкой, изгибами мягкой спины.

Лапки беззвучно топали, сплетаясь в ритмичном танце. Кошка напевала себе что-то под нос, то громче, то тише, словно человеческие руки нажимали под ее шерстью невидимые, музыкальные клавиши.

Хвост ее совершал свой, отдельный от остальной кошки танец. Движениями, похожими на сонную рыбку, он обвивался вокруг запястья, ног, кружил в воздухе.

- Что за прелесть такая? Чья она?

Рая, расплывшись в улыбке, спрашивала у подруги. Провести выходные на своей даче ее пригласили друзья, и к девушке, почти сразу, подошла трехцветная кошка.

-Это Шера, соседская. Сначала за окрас Шерханом назвали, а потом оказалось, что это девица. Понравилась?

-Да не то слово! Я так кошек люблю, а они меня нет... Мамина шипит постоянно, на улице даже бездомные разбегаются. Корм им разложу, так пока не отойду, есть не начинают. А у других из рук почти вырывают. Эта вот первая, кто сама подошла.

Подруга тоже погладила разомлевшую Шеру.

- Так дав...