Варькины рассказы

Муж оставил беременную жену и маленькую дочь в лесу, уверенный, что одним ударом избавится от обеих и заберёт всё состояние. Но то, что в тот день произошло среди диких волков, уже на следующее утро потрясло весь район...
В тот день Андрей сам настоял на прогулке — слишком заботливо, слишком мягко произнеся: «Тебе нужен свежий воздух».

Елена лишь устало кивнула, стараясь не обращать внимания на тяжесть в животе и тревогу, которой не могла найти объяснения.

Она была на последних неделях беременности. Рядом шла маленькая Лина, доверчиво сжимая мамину руку. Лес казался тихим, почти мирным… пока Андрей внезапно не исчез.

Сначала Елена подумала, что он ушёл вперёд.

— Андрей?.. — негромко позвала она, оглядываясь. — Андрей, ты где?

Тишина.

Она ускорила шаг, а затем побежала обратно.

— Андрей! Хватит! Это не смешно!

Лина вцепилась в её руку так крепко, словно почувствовала опасность раньше взрослых.

Минуты тянулись мучительно долго. Воздух стал тяжёлым, давящим. И вдруг внутри Елены всё рухнуло.

Он не потерялся.

Он знал, куда их ведёт. Знал, что здесь нет связи. Знал, что она едва держится на ногах. И всё равно бросил её.

— Андрей… как ты мог?.. — её голос сорвался на хриплый ...

«На родительском собрании меня обвинили в том, что из-за меня уволили учительницу»

— Вы довольны? — сказала она, глядя прямо на меня.

Актовый зал шумел. Родители перешёптывались. Новость разлетелась за день: классную руководительницу уволили после проверки.

— Простите? — я не повышала голос.

— Вы писали в управление. Из-за вас началась проверка.

Несколько человек сразу повернулись в мою сторону.

— Я писала о методах работы. Не об увольнении.

— А результат? Человек без работы.

— Если были нарушения — это не моя вина.

— Вы могли поговорить лично.

— Я говорила.

— И что? Не хватило?

Шёпот в зале стал громче.

— Всегда найдётся одна «правильная»…

Я почувствовала, как во мне закипает.

— Мой сын боялся идти на уроки.

Тишина упала резко.

— Она никого не унижала! — крикнула одна из матерей.

— Моего сына — да.

Все замолчали.

Я повернулась к директору.

— Скажите прямо: моё письмо стало основанием для увольнения?

Он заметно нервничал.

— Проверка выявила системные нарушения.

— Какие именно?

— Мы не можем разглашать детали.

— Тогда я могу.

Я открыла телефон.

— У меня есть записи с уроков.

В зале кто-то прошептал: «Какие ещё записи?»

— Вы записывали? — резко сказала о...

Вернувшись домой, я обнаружила свои вещи возле лифта и СМС от свекрови: «Квартира теперь принадлежит моей дочери, убирайся на все четыре стороны, нищенка!». Муж в этот момент заблокировал мой номер. Я лишь молча улыбнулась, ведь они еще не знали, что за день до этого я..
Двери лифта разъехались, и я остановилась, не успев сделать ни шага. На грязном полу подъезда стояли картонные коробки, пакеты с обувью и сумки, наскоро набитые одеждой. Сверху лежала моя фотография в рамке. Мои вещи — всё, что окружало меня пять лет брака, — выставили за дверь, словно ненужный мусор.

Из квартиры доносились голоса. Лидия Степановна говорила громко и уверенно, по-хозяйски, а затем рассмеялась. Ей вторил знакомый голос Софии — любимой дочери, которой свекровь давно обещала помочь с жильём.

В кармане завибрировал телефон. На экране появилось сообщение: «Квартира теперь принадлежит моей дочери. Убирайся на все четыре стороны, нищенка!»

Я набрала Богдана. Вместо его голоса прозвучало холодное автоматическое уведомление: муж заблокировал мой номер.

За дверью снова раздался смех. Они были уверены, что их план сработал, а мне останется только забрать коробки и исчезнуть. Я подняла с пола фотографию, вы...

УЧИЛКА. Её отправили в умирающий поселок на замену четвёртой учительнице за год, где подростки ждали лишь повода, чтобы сломать очередную «птичку...
Автобус выплюнул Асю в грязь вместе с клубами сизого, пахнущего соляркой дыма и покатил дальше, в серую пелену октября. Поселок Торфяной встретил ее не лаем собак и не скрипом колодезных воротов, а какой-то вселенской, звенящей тишиной, прерываемой лишь шорохом дождя по ржавым листам железа. Ася поставила фибровый чемодан прямо в лужу и огляделась. Двухэтажные бараки с выбитыми в подъездах стеклами смотрели на нее пустыми глазницами. Вдалеке, над плоской, как стол, равниной, торчала водонапорная башня, похожая на гигантский гвоздь, вбитый в небо.

Школа нашлась сразу — другого кирпичного здания в поселке просто не было. Облупленная штукатурка, высокое крыльцо с выщербленными ступенями и плакат «КПСС — ум, честь и совесть нашей эпохи», выцветший до состояния больничной простыни.

Асе Ветровой было двадцать два. У нее был диплом педагогического с красной корочкой, мамино пальто с цигейковым воротником, которое было ей велико, и привычка краснеть в самых неподходящих ситуациях. Именно это и произошло, когда она дернула тяжелую дверь и вош...

Миллионер давно мечтал о ребёнке и договорился с роддомом насчёт отказника. Сдерживая нетерпение, он ждал звонка. Однажды позвонили: «Есть малыш. Но пока с мамой. Можете прийти познакомиться». Он примчался. Зашёл в палату. Когда он увидел женщину с ребёнком на руках... он не мог двинуться с места.......
Телефон лежал на краю стола, и Алексей Воронцов снова ловил себя на том, что смотрит на чёрный экран каждые несколько минут. В огромной квартире было тихо так, что слышалось собственное дыхание. Офисы, дом, деньги, имя — всё это больше не заглушало пустоту, которая каждый вечер возвращалась вместе с ним.
Полгода назад он перестал делать вид, что привык к одиночеству. Документы были собраны, комиссии пройдены, дом проверен, справки подписаны. Через доверенного юриста Алексей договорился с главврачом родильного отделения: если появится новорождённый, от которого мать решит отказаться, ему сообщат первому.
С тех пор ожидание стало почти болезнью. Он пил остывший кофе, отменял встречи, вслушивался в каждый звук телефона и злился на себя за это нетерпение. Но когда звонок всё-таки раздался, Алексей не сразу смог ответить — пальцы крепче обычного сжали трубку.
Голос женщины был ровным и д...